В Новом Конверсионске наступила новая эпоха. Старые методы больше не работали. Люди перестали верить в героев, драконы надоели, апокалипсис показал хороший ROI, но начал выгорать как формат.
Тогда Алина ввела новое слово.
— Нейромаркетинг, — сказала она, постукивая пером по столу.
Григорий нахмурился. Он уже привык, что после таких слов его жизнь становится хуже.
— Это когда по мозгам?
— Это когда глубже, — ответила Алина. — Мы больше не продаём подвиги. Мы продаём ощущение смысла до того, как человек его осознал.
В таверне «Конверсия и карась» пахло уже не луком, а чем-то странным — лёгкий запах лаванды, дыма и… воспоминаний детства.
— Ты это чувствуешь? — спросил Григорий.
— Конечно, — сказала Алина. — Я тестирую новую воронку.
На столе перед ней лежал странный артефакт — полупрозрачный шар, внутри которого медленно плавали светящиеся точки. Иногда они складывались в лица, иногда — в логотипы.
— Это что?
— Сегментатор подсознания, — сказала Алина. — Мы больше не работаем с аудиторией. Мы работаем с тем, что у неё внутри.
В этот момент в таверну вошёл жрец — настоящий, в золотых одеждах, с глазами человека, который всю жизнь общался с богами… и вдруг понял, что они тоже не понимают, что происходит.
— Нам нужна помощь, — сказал он.
— У всех сейчас такая ситуация, — спокойно ответила Алина.
Жрец сел и наклонился ближе.
— Люди перестали молиться.
— Метрики?
— Падение на 87%.
— Причина?
— Они говорят, что «не чувствуют отклика».
Алина кивнула.
— Классика. У вас устаревший продукт.
— Это боги!
— Тем более. Сильный бренд требует обновления.
Григорий тихо прошептал:
— Сейчас она будет продавать богов…
Алина уже рисовала. Сначала: БОГ → СТРАХ, БОГ → НАДЕЖДА, БОГ → ВИНА. Потом перечеркнула всё.
— Не работает. Слишком прямолинейно.
Она написала заново: БОГ → ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ТЫ ОСОБЕННЫЙ → ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ → ПРИВЯЗАННОСТЬ → РИТУАЛЫ.
— Вот.
Жрец смотрел на неё, как на человека, который только что предложил ребрендинг вечности.
— И что нам делать?
Алина подняла шар. Он тихо зазвенел, как будто внутри кто-то вспомнил детство.
— Мы внедрим богов… в воспоминания.
— Куда?
— В детство. В страх темноты. В запах хлеба. В первый поцелуй.
Григорий вздрогнул.
— Это вообще законно?
— Это эффективно, — спокойно ответила Алина.
Жрец осторожно спросил:
— А как это будет выглядеть?
Алина улыбнулась.
— Например, человек идёт по улице, вдруг чувствует запах дыма и тепла. Ему становится спокойно. Он не понимает почему.
— И?
— Это наш бог.
— Просто… ощущение?
— Да. Лучшие бренды не объясняют себя. Они просто есть внутри тебя.
В этот момент шар вспыхнул ярче. Внутри него начали появляться сцены: ребёнок у костра, женщина в храме, старик, который шепчет имя, которое сам не понимает.
Жрец побледнел.
— Это… работает?
— Уже работает, — сказала Алина.
И тут случилось странное. В углу таверны кто-то тихо заплакал. Обычный посетитель держал кружку и смотрел в пустоту.
— Я вдруг вспомнил… как в детстве было тепло… и кто-то рядом…
Алина кивнула.
— Конверсия пошла.
Григорий встал.
— Подожди… значит теперь люди будут верить в богов… потому что им просто так кажется?
Алина посмотрела на него устало.
— А раньше было иначе?
Тишина повисла в таверне. Даже дракон, который лежал за окном, приподнял голову.
— Слушай… а меня можно тоже в детство встроить?
— Конечно, — сказала Алина. — Ты будешь страхом под кроватью.
Дракон задумался.
— Это премиум-сегмент?
— Самый.
Жрец медленно встал.
— Мы согласны.
— Отлично, — сказала Алина. — Тогда начнём с пилотной кампании.
Она сделала пометку в блокноте: «Запуск: боги как внутренняя привычка».
И где-то в этот момент, далеко за пределами мира, один из настоящих богов открыл глаза. Он почувствовал, что в него начали верить… но не понял, почему.
Тогда Алина ввела новое слово.
— Нейромаркетинг, — сказала она, постукивая пером по столу.
Григорий нахмурился. Он уже привык, что после таких слов его жизнь становится хуже.
— Это когда по мозгам?
— Это когда глубже, — ответила Алина. — Мы больше не продаём подвиги. Мы продаём ощущение смысла до того, как человек его осознал.
В таверне «Конверсия и карась» пахло уже не луком, а чем-то странным — лёгкий запах лаванды, дыма и… воспоминаний детства.
— Ты это чувствуешь? — спросил Григорий.
— Конечно, — сказала Алина. — Я тестирую новую воронку.
На столе перед ней лежал странный артефакт — полупрозрачный шар, внутри которого медленно плавали светящиеся точки. Иногда они складывались в лица, иногда — в логотипы.
— Это что?
— Сегментатор подсознания, — сказала Алина. — Мы больше не работаем с аудиторией. Мы работаем с тем, что у неё внутри.
В этот момент в таверну вошёл жрец — настоящий, в золотых одеждах, с глазами человека, который всю жизнь общался с богами… и вдруг понял, что они тоже не понимают, что происходит.
— Нам нужна помощь, — сказал он.
— У всех сейчас такая ситуация, — спокойно ответила Алина.
Жрец сел и наклонился ближе.
— Люди перестали молиться.
— Метрики?
— Падение на 87%.
— Причина?
— Они говорят, что «не чувствуют отклика».
Алина кивнула.
— Классика. У вас устаревший продукт.
— Это боги!
— Тем более. Сильный бренд требует обновления.
Григорий тихо прошептал:
— Сейчас она будет продавать богов…
Алина уже рисовала. Сначала: БОГ → СТРАХ, БОГ → НАДЕЖДА, БОГ → ВИНА. Потом перечеркнула всё.
— Не работает. Слишком прямолинейно.
Она написала заново: БОГ → ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ТЫ ОСОБЕННЫЙ → ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ → ПРИВЯЗАННОСТЬ → РИТУАЛЫ.
— Вот.
Жрец смотрел на неё, как на человека, который только что предложил ребрендинг вечности.
— И что нам делать?
Алина подняла шар. Он тихо зазвенел, как будто внутри кто-то вспомнил детство.
— Мы внедрим богов… в воспоминания.
— Куда?
— В детство. В страх темноты. В запах хлеба. В первый поцелуй.
Григорий вздрогнул.
— Это вообще законно?
— Это эффективно, — спокойно ответила Алина.
Жрец осторожно спросил:
— А как это будет выглядеть?
Алина улыбнулась.
— Например, человек идёт по улице, вдруг чувствует запах дыма и тепла. Ему становится спокойно. Он не понимает почему.
— И?
— Это наш бог.
— Просто… ощущение?
— Да. Лучшие бренды не объясняют себя. Они просто есть внутри тебя.
В этот момент шар вспыхнул ярче. Внутри него начали появляться сцены: ребёнок у костра, женщина в храме, старик, который шепчет имя, которое сам не понимает.
Жрец побледнел.
— Это… работает?
— Уже работает, — сказала Алина.
И тут случилось странное. В углу таверны кто-то тихо заплакал. Обычный посетитель держал кружку и смотрел в пустоту.
— Я вдруг вспомнил… как в детстве было тепло… и кто-то рядом…
Алина кивнула.
— Конверсия пошла.
Григорий встал.
— Подожди… значит теперь люди будут верить в богов… потому что им просто так кажется?
Алина посмотрела на него устало.
— А раньше было иначе?
Тишина повисла в таверне. Даже дракон, который лежал за окном, приподнял голову.
— Слушай… а меня можно тоже в детство встроить?
— Конечно, — сказала Алина. — Ты будешь страхом под кроватью.
Дракон задумался.
— Это премиум-сегмент?
— Самый.
Жрец медленно встал.
— Мы согласны.
— Отлично, — сказала Алина. — Тогда начнём с пилотной кампании.
Она сделала пометку в блокноте: «Запуск: боги как внутренняя привычка».
И где-то в этот момент, далеко за пределами мира, один из настоящих богов открыл глаза. Он почувствовал, что в него начали верить… но не понял, почему.